«Русские идут!». Последние дни 6-й армии в Сталинградском котле

Двести дней и ночей, с 17 июля 1942 года по 2 февраля 1943 года, на берегах Волги шло сражение, которое стало не просто военным противостоянием, а схваткой за само право жить, дышать и называться человеком. Оно унесло жизни более двух миллионов людей, обратило в руины великий город, но именно здесь, в сталинградском аду, был сломлен хребет нацистской военной машины. Здесь, в огне и снегу, решалась не только судьба Советского Союза, но и будущее всего мира. И сегодня, спустя десятилетия, мы вновь обращаемся к тем дням, чтобы вспомнить, как сжималось кольцо окружения вокруг 6-й немецкой армии, и как прозвучал её последний аккорд – отчаянный крик «Русские идут!», ставший предсмертной агонией целой армии и началом конца Третьего рейха.

В разгар лютого январского мороза, сковавшего волжские степи, войска Донского фронта под командованием Константина Рокоссовского 22 января 1943 года перешли в решающее наступление под кодовым названием «Кольцо».

Его цель была проста и страшна: окончательно уничтожить окружённую под Сталинградом 330-тысячную группировку фельдмаршала Фридриха Паулюса. Всего через девять дней, 31 января, в подвале разрушенного сталинградского универмага сдастся в плен сам только что произведённый в фельдмаршалы командующий. 2 февраля капитулирует последняя, северная группировка его армии под командованием генерала Карла Штрекера. Этим датам предшествовали три недели ада – время, когда отчаянное упорство обречённых немцев столкнулось с неумолимой, сокрушающей волей Красной Армии. В основу этого повествования легли, в том числе, детальные аналитические материалы историка, автора сетевого издания «Военное обозрение» Александра Самсонова, скрупулёзно восстановившего хронику финального акта трагедии.

Начало конца. Прорыв обороны (10-17 января)

Ровно в 8:05 утра 10 января над заснеженной, изрытой воронками степью разразился оглушительный грохот, который, по воспоминаниям выживших, не стихал больше часа. Семь тысяч советских орудий и миномётов начали 55-минутную артподготовку, методично стирая с лица земли немецкие укрепления, штабы и живую силу. Командующий 65-й армией Павел Батов впервые в истории Сталинградской битвы применил тактику «огненного вала» – подвижную завесу огня, за которой, как за стальным щитом, шли цепи пехоты и танки. Но продвигались они мучительно медленно, по колено в снегу. Немцы, загнанные в «котёл», отбивались с фанатичным, почти безумным ожесточением, понимая, что отступать некуда, а плен в их собственной пропаганде рисовался верной смертью.

Перелом наступил через трое суток невиданного по накалу кровопролития. К 15 января был окончательно срезан «мариновский выступ» обороны и захвачен ключевой аэродром Питомник – последняя «воздушная артерия», по которой в котёл поступали жалкие тонны грузов и вывозились раненые. Его потеря вызвала панику, ярко описанную адъютантом Паулюса Вильгельмом Адамом: «Кто-то крикнул: «Русские идут!». В мгновение ока здоровые, больные и раненые бросились врассыпную, давя друг друга… Началась ожесточённая борьба за места на уцелевших машинах. Машины чуть не разваливались под тяжестью цеплявшихся за них людей… Действовал лишь один девиз: «Спасайся кто может!». Но как можно было спастись в разбитом городе? Речь шла о самообмане оборванных, полумертвых людей, сломленных физически и нравственно».

К 17 января «котёл» сжался до размеров 20 на 30 километров. Дисциплина в немецких частях, страдавших от голода, лютого холода и эпидемий, неудержимо падала. Паулюс докладывал в ставку: «Боеспособность войск быстро снижается… 18 тыс. раненых не получают никакого ухода… Начинают отмечаться явления морального разложения». Ему было приказано стоять насмерть.

Сжатие кольца. Штурм города (18-30 января)

Перегруппировав силы и подтянув артиллерию прямо к рубежам противника, советское командование назначило общий, финальный штурм на 22 января. На участке прорыва длиной всего в 22 километра было сосредоточено невиданное количество орудий – 4100 стволов. После чудовищной, сокрушающей души артподготовки пехота пошла на последние немецкие рубежи на внутреннем обводе Сталинграда.

Через четыре дня, 26 января, произошло событие огромной символической силы: на заснеженных, политых кровью склонах Мамаева кургана соединились наступавшие с запада части 21-й армии и державшие оборону в городе-призраке бойцы легендарной 62-й армии Василия Чуйкова. Армия Паулюса была рассечена надвое. Теперь бои переместились в каменные джунгли разрушенного до основания города, где каждый этаж, подвал и груда обломков становились крепостью. Немецкий писатель-антифашист Эрих Вайнерт, бывший на передовой, оставил апокалипсическую зарисовку: «По обочинам дороги сидят и лежат те, кто не мог уйти, – брошенные, разбитые, обмороженные… Весь овраг усеян поврежденными и сгоревшими танками… И на каждом шагу трупы и части человеческих тел».

24 января Паулюс, чей штаб перебрался в подвал универмага, в последнем отчаянии радировал Гитлеру: «...Дальнейшая оборона бессмысленна. Катастрофа неизбежна. Для спасения ещё оставшихся в живых людей прошу немедленно дать разрешение на капитуляцию». Ответ фюрера был лаконичен, безумен и обрекал десятки тысяч на смерть: «Запрещаю капитуляцию! Армия должна удерживать свои позиции до последнего человека и до последнего патрона!»

Капитуляция. Конец немецкой армии (31 января-2 февраля)

Утром 31 января из подвала центрального универмага, где располагался штаб 6-й немецкой армии, вышел переводчик с белым флагом и сообщил советским военным о готовности командования к переговорам. Перед этим начальник штаба армии, генерал Шмидт, вручил Паулюсу листок бумаги: «Поздравляю Вас с производством в генерал-фельдмаршалы». Это была последняя радиограмма, полученная в «котле» от фюрера. Ирония судьбы была беспощадной: фельдмаршальский жезл Паулюс получил не как победитель, а в день своего пленения.

Начальник штаба 64-й армии генерал-майор Иван Ласкин возглавил делегацию с советской стороны. Генерал-фельдмаршал Паулюс, начальник его штаба генерал Шмидт и командующий южной группой войск генерал Росске приняли условия капитуляции. Паулюс подписал приказ о капитуляции южной группировки, но отказался отдать такой же приказ северной группировке под командованием генерала Карла Штрекера, сославшись на свой статус военнопленного.

1 февраля советская артиллерия, орудия которой были выставлены в две линии на прямой наводке почти вплотную к немецким позициям, устроила огневой ад, не имевший аналогов даже по меркам Сталинграда. «... И вот вся эта мощь загрохотала, – вспоминал генерал Батов. – После 3-5 минут из блиндажей, подвалов, из-под танков начали выскакивать, выползать гитлеровцы. Одни бежали, другие становились на колени, обезумев, вздымали к небу руки. Некоторые обратно бросались в укрытие и скрывались среди столбов из дыма и снова выскакивали…». На следующий день, 2 февраля 1943 года, остатки 6-й армии сложили оружие. На берегу Волги, где несколько месяцев не смолкал грохот, воцарилась оглушительная, непривычная тишина.

Итоги и значение. Цена победы

В ходе операции «Кольцо» в плен сдались 91 545 человек, включая 24 генерала и первого в немецкой истории фельдмаршала, взятого живым. Общие потери Германии и её сателлитов в Сталинградской битве достигли чудовищной цифры в 1,5 миллиона человек. Красная Армия заплатила за эту победу страшную, невосполнимую цену — около 1,13 млн бойцов, из которых почти 480 тысяч – безвозвратно. Но именно здесь, в сталинградских руинах, произошёл необратимый коренной перелом во всей Второй мировой войне. Стратегическая инициатива навсегда перешла в руки Советского Союза.

Международные последствия были мгновенными и сокрушительными для гитлеровской коалиции. В Германии впервые объявили национальный траур. Союзники Гитлера: Италия, Румыния, Венгрия были деморализованы, их армии разгромлены, а доверие к Берлину подорвано навсегда. Япония и Турция окончательно отказались от планов вступления в войну против СССР. Антигитлеровская коалиция укрепилась, а западные союзники с холодным расчётом поняли, что Советский Союз способен победить Третий рейх и в одиночку, что заставило их поторопиться с открытием Второго фронта.

Как с горечью констатировал немецкий генерал Курт фон Типельскирх: «Результат наступления оказался потрясающим… Престиж Германии в глазах её союзников сильно пошатнулся. Надежда на общую победу рухнула... Моральный дух русских высоко поднялся».

Сталинград стал не просто выигранной битвой. Он превратился в вечный символ – символ конца мифа о непобедимом вермахте и начала долгого, неумолимого пути на Запад, к логову врага. И сегодня, благодаря масштабной патриотической работе, кропотливому труду историков-исследователей и поисковых отрядов, история Великой Отечественной войны продолжает жить и открываться для нас с новых сторон. Каждый рассекреченный документ, каждая найденная медальон-судьба, каждая восстановленная деталь тех событий – это живой урок, открывающий нам новые, порой неизвестные прежде, подвиги советских солдат и всю глубину трагедии и величия Сталинградской эпопеи. Именно так, из года в год, сохраняется и преумножается память, делая историю не архивной строкой, а непрерывным диалогом поколений, чьё эхо по-прежнему звучит в нашей сегодняшней жизни.